?

Log in

No account? Create an account
 
 
09 October 2016 @ 11:42 am
Абстрагирование как инструмент деконструкции реальности  

В этом посте я предпринимаю попытку охватить смысловую картину действительности целиком. Блины еще готовятся, но никто не мешает отщипнуть кусочек и попробовать на вкус…


Производные алгоритмы “хорошего” мира


Начну с напоминания, что “хороший” мир получается тогда, когда над базовым алгоритмом возвышается величественная конструкция из производных алгоритмов. “Хороший” мир - это такой, в котором могут появиться эти строки. Больше ничего хорошего в нем нет :)

Напомню также, как появляются производные, или вторичные алгоритмы. Они не задаются в начальных условиях, они сами обнаруживают себя при реализации формальных начальных условий. Пример: клеточный автомат для игры “Жизнь”. Поведение его сложных структур на клеточном поле не задается в исходных алгоритмах. Оно либо обнаруживает себя само, либо может быть идентифицировано как таковое более сложной внешней к клеточному автомату структурой. В частности - нами.

Следует также помнить, что в предельных случаях, когда речь идет о мире вообще, рассчитывать на внешнюю сложную структуру не стоит, и применять этот прием следует только как вспомогательный.

Нам повезло (тропным образом) - мы живем в “хорошем” мире. Самый выдающийся производный алгоритм, который не так давно, но настойчиво обратил на себя наше внимание, это пространственно-временной алгоритм. Что он делает? Он организует считывание решений базового алгоритма специфическим способом. Так, например, вопрос “через какую щель пролетел фотон” не имеет смысла вообще, так как фотон “летает” там, где нет пространственно-временного алгоритма, и, следовательно, щелей, потому что там этот алгоритм еще не приложим. Зато там, где есть щель, не может быть самого фотона, а только считанный результат его “эволюции¹”. Первый и самый важный производный алгоритм расколол мир надвое, и “осознание²” его наличия заставляет нас пересматривать онтологию своего мировоззрения.


Этот алгоритм оказался очень пролиферативным для множества следующих за ним производных алгоритмов. Фактически, этот алгоритм “раскупоривает” почти бездонную функциональную алгоритмическую последовательность: на его основе может существовать огромное количество производных алгоритмов. Количество большое, но не бесконечное.


Абстрагирование


Если проанализировать первый, пространственно-временной алгоритм, то можно предположить, что он основывается на абстрагировании.  Что такое абстрагирование в терминах решений базового алгоритма? В данном контексте абстрагирование - это отказ от учета всего спектра функциональных изменений в описываемом процессе.

Так, базовый алгоритм учитывает все, что в нем происходит. В этом смысле он само-тождественен, так же как лучшая карта местности - сама местность. Однако, все производные алгоритмы неизменно и прогрессирующим образом теряют часть функциональности, на которой они “паразитируют”. Так в частности, пространственно-временной алгоритм теряет функциональность волновой функции, заменяя ее на примитивные время и пространство, что порождает веер макро-эффектов. С другой стороны, его “координаты” - это скачок по шкале абстрагирования. Ранее координат не было, их нет на базовом уровне, они есть только в системе пространственно-временного алгоритма и выше, и существуют точно в том же смысле, в каком существует сам этот алгоритм.

Волшебная шкатулка с абстракциями с ростом сложности систем проливается  щедрым потоком, создавая мир, который выглядит реальным до степени потери системами сущностной ориентации в нем.

Тем не менее, и в этом содержание данного поста, без наличия всей этой производной надстройки не было бы глобальной эволюции сложности, и говорить было бы не о чем.


Структура глобальной эволюции сложности


Кажется, что любая направленная эволюция должна иметь некую структуру. Т.е., можно описать этапы движения в развитии некой системы. Эволюция одной системы не может быть бесконечной, если только мы эту систему не станем описывать непоследовательным набором системообразующих факторов, например, допуская сложность следующей системы ниже предшествующей.

Оказывается, сложность в плане глобальной эволюции имеет отношение к степени абстрагирования, но не только. Когда мы говорим о способности к абстрагированию, мы сосредотачиваемся на аспектах выявления общего, но не задумываемся, зачем это нам надо. В то же время, даже простейший подход, связанный с сохранением гомеостаза организма в целом подсказывает, что способность к абстрагированию используется для более адекватного следования требованиям, предъявляемым организму целостной, не абстрактной структурой  мира. Парадоксально, но адаптивность в ее высших формах, с задействованием психики, возможна только как сочетание высокой абстракции с неумолимой конкретикой.

И если поначалу способность к абстрагированию используется в ее непосредственных приложениях к адаптивному поведению, то с ростом уровня абстрагирования оно все более прилагается к самой функции абстрагирования, что вполне закономерно. Если мы владеем некими орудиями труда, то не логично ли приложить их к процессу изготовления других орудий труда?


Взаимодействие абстрагирования и производных алгоритмов


Этот момент приводит меня к важному заключению. Оказывается, уровень абстрагирования - это не только соответствие уровню производных алгоритмов. Уровень абстрагирования - это также способность осуществлять деконструкцию абстракций-предшественников. Более того, это относится также к способности осуществлять деконструкцию вообще всех абстракций! А значит, и выявлять производные алгоритмы, на основе которых эти абстракции формируются. В качестве не очень духоподъемного примера можно представить себе колонию бактерий на чашке Петри, которая процветает до тех пор, пока не съедает весь питательный слой. Это нечто вроде петли, протуберанца сложности: он с силой выталкивается в подходящем месте решений базового алгоритма, затем, достигнув своей высшей точки (в нашем случае, функционально этот апекс всегда на одном и том же уровне) обрушивается вниз и исчезает в ”статике” самоподобия базового алгоритма.


Есть одна “проблема” с абстрагированием: оно позволяет моделировать производные алгоритмы. Более того, они могут быть смоделированы только на основе абстрагирования, т.е. на основе функциональной неполноты, той самой, на которой возможны производные алгоритмы. На пике своей сложности, в точке психогенной сингулярности, после которой происходит обрушение конструкции, система создает бесшовную модель, включающую в себя как базовый алгоритм, так и виртуальный мир производных алгоритмов.


Ограниченность сложности


Теперь, когда значение и смысл абстрагирования более понятен, можно говорить о значении абстрагирования в ограничении сложности. В самом деле, почему бы не предположить, что производные алгоритмы будут всегда и неизменно появляться поверх своих предшественников?

Вернемся к понятию сложности системы. Ранее я характеризовал сложность как количество воспроизводимых состояний системы. Вопрос о том, подвергаются ли каким-либо операциям эти состояния, я не рассматривал.  Но они подвергаются: с каждым новым уровнем производного алгоритма все предыдущие абстрактные наработки организуются в группы, а группам присваиваются генерализованные абстракции. Другими словами, происходит дальнейшее абстрагирование с уменьшением общего количества абстракций, при этом их содержательная мощность растет. Это можно сравнить со степенью универсальности инструмента: на одном конце специальный инструмент для конкретной задачи, на другом - универсальный инструмент для обширного класса задач с одинаковой спецификой.

Интересно, но в данном случае проявление закона минимального действия каким-то образом соотносится с абстрагированием.

В какой-то момент усложнения генерализованная абстракция годится только на создание модели последовательности производных алгоритмов, но к решению частных задач она непригодна. Появление такой генерализованной абстракции приводит к тому, что следующему производному алгоритму уже нечего укрупнять. Т.е., этот алгоритм ничего не отбирает, другими словами, он не существует, он невозможен.

Вот почему сложность систем принципиально ограничена, и мы практически подобрались к точке ограничения.

Есть последнее возражение фаталистическим выводам: что мешает системе зависнуть в точке максимальной сложности, почему обязательно коллапс? Вспомним, что назначение сложных структур внутри системы призвано обслуживать ее постоянство, иначе список системообразующих факторов меняется и система гибнет. Но вот ведь незадача: сохранение постоянства системы не имеет отношения к базовому алгоритму. Ему совершенно все равно, стабильны ли его решения. Любой смысловой вектор, позволяющий удерживать постоянство системы, возможен только в среде производных алгоритмов. Здесь тонкий момент: производные алгоритмы сами ничего не создают, и никак не способствуют поддержанию постоянства систем. Они только создают феноменальную иллюзию этого процесса. Процесс же только один - тот, что может быть отобран на массиве решений базового алгоритма.

Если воспользоваться термином время (что не совсем корректно) в приложении к промежутку стабильности локального решения базового алгоритма, то получается, что есть более стабильные и менее подверженные глобальной эволюции сложности системы (как, например, виды, существующие неизменными миллионы лет) и менее стабильные, чья стабильность заключена в скорости глобальной эволюции. Грубо говоря, есть трехколесный велосипед для лягушки и двухколесный для человека. Если последний остановится, то он упадет. Вы не можете ездить по кругу по причинам, изложенным выше - это линейный процесс. Более того, скорость неуклонно нарастает, что прямо указывает на правильность вывода об организации низких абстракций в группы.

Тут уместно вспомнить об известной притче, которая через сколько-то лет прочила Нью-Йорку гибель в лошадином навозе. Это я предвижу возражение вида: учитывает ли моя концепция возможность смены парадигмы для отбора лидера сложности среди систем? Но посудите сами: будущее Нью-Йорка не является онтологическим событием, в то время как будущее сложности таковым является. Если вы исходите из непарадоксального мировоззрения, то для чуда типа “лошади в автомобили” вам потребуется всего-то изменить систему начальной мировоззренческой аксиоматики, оставив ее непарадоксальной. Кто рискнет?


¹ Слово “эволюция” взято в кавычки, так как речь идет о чем-то, не принадлежащем реальности, значит, не эволюционирующем в нашем понимании.


² Слово “осознание” взято в кавычки, так как иначе могут возникнуть ассоциации с сознанием как актором. Никто ничего не осознает.

В целом, при прочтении этого и подобных текстов в моем журнале, следует придерживаться динамически взвешенной позиции, поскольку наш языковый тезаурус заставляет искать стационарные модели.

 
 
 
aknost: pic#105180226aknost on October 9th, 2016 08:27 pm (UTC)
+

(небольшое уточнение: флуктуации и гармоники. это не меняет принцип, всего лишь даёт дополнительные волны вариаций)
Филипп ФрайФилипп Фрай on October 13th, 2016 01:13 pm (UTC)
А чей мальчик?

можно представить себе колонию бактерий на чашке Петри, которая процветает до тех пор, пока не съедает весь питательный слой. Это нечто вроде петли, протуберанца сложности: он с силой выталкивается в подходящем месте решений базового алгоритма, затем, достигнув своей высшей точки (в нашем случае, функционально этот апекс всегда на одном и том же уровне) обрушивается вниз и исчезает в ”статике” самоподобия базового алгоритма

Весьма завораживающий отрывок, наконец позволяющий мне сформулировать вопросы к посту «Лирика. Прóклятая Вселенная». Вот определение, которое кажется мне неполным:
Итак, достижение точки психогенной сингулярности в терминах феноменов реальности связано с разрушением мотивационной основы условно нормального функционирования психики и систем, аналогичных ей по сложности. В терминах базового алгоритма то же самое можно описать как нарушение устойчивого поддержания структуры группы некоторых сложных решений при достижении другого, критического решения.

А теперь представьте себе психику с напрочь стертой мотивационной основой. Такая психика в своих действиях никак не может ассоциироваться с нормальным человеческим поведением. Это можно расписать “на пальцах”, но я полагаю, что и так понятно. В то же время механизм психики, если угодно, конструкция самого мозга при этом никак нарушена не будет. Психика - очень пластичная и динамичная система. “Зависает” психика только в ряде тяжелых психических расстройств, а в “норме” ей это не свойственно. Вопрос: что произойдет в данных условиях? Я думаю, что это тот классический случай, когда “свято место пусто не бывает”. Освободившееся функциональное пространство в сфере управления сменой мотиваций займет психо-физиологический комплекс.

Психо-физиологический комплекс – важный элемент здоровой, «дефолтной» мотивационной системы психики. Те самые «первичные потребности» практически вшиты в подкорку. И если
> напрочь стертой мотивационной основой
то
> психо-физиологический комплекс.
тоже должен отлететь. Иначе Будда не гнил бы заживо под своим деревом, как вы метко выразились ранее, а помер бы от сифилиса в борделе. Куда менее сингулярное окончание, ИМХО.
hitthelimithitthelimit on October 13th, 2016 11:33 pm (UTC)
Re: А чей мальчик?
Во-первых, ссылка на Будду не корректна. Вы его видели, разговаривали с ним? Чем он вообще просветлился? Любой практикующий психиатр мог бы вам столько рассказать о таких просветленных...
Во-вторых, там же написано в заголовке: лирика...